David P. Boder Interviews Leon Shachnovski; July 29, 1946; Paris, France

  • David Boder: [In Russian] Как Ваша фамилия?
  • Leon Shachnovski: Моя фамилия Шахновский.
  • David Boder: Скажите, а Ваше имя-отчество, господин Шахновский?
  • Leon Shachnovski: Моё имя и отчество [пауза] Леон Моисеевич.
  • David Boder: Леон Моисеевич. Ну, хорошо, Леон Моисеевич. Мы сегодня тут в Париже, это 29го июля, день . . . эээ . . . Мирной конференции. Скажите, Леон Моисеевич, когда Вы уехали из России?
  • Leon Shachnovski: Я уже очень давно уехал из России. Из России я уехал в 41ом году.
  • David Boder: Ну, это не очень давно! Вы, значит, уехали из Советской России или?
  • Leon Shachnovski: Да, из Советской Рос . . . покинул Советскую Россию.
  • David Boder: Эээ . . . Россия была уже во время войны тогда?
  • Leon Shachnovski: Это было . . . да . . . это было уже начало. Да, 22го июня началась война, и нас немцы тогда быстро захватили Ковно, в течение двух дней они захватили нас и депортировали в Германию.
  • David Boder: Ну, так что Вы не убежали из России?
  • Leon Shachnovski: Нет, я не убежал из России.
  • David Boder: Ага.
  • Leon Shachnovski: Меня . . . меня насильно немцы депортировали.
  • David Boder: Ага.
  • Leon Shachnovski: В то время я работал в концентрационных лагерях различных, шатался по Германии, покуда нас американцы в 45 году 27 апреля не освободили.
  • David Boder: Ага. Ну, вот начните-ка немножко по порядку. Немцы взяли Ковно, и Вас что? За . . . арестовали, взяли в плен.
  • Leon Shachnovski: Дело вот в чём как было. Нем . . . До того, значит . . . война началась [пауза] война началась 22го июня, это было с воскресенья на по . . . нет, это было с субботы на воскресенье.
  • David Boder: Так.
  • Leon Shachnovski: В воскресенье после обеда и главным образом в понедельник до обеда литовские партизаны, которые сражались на стороне немцев, захватили Ковно. До того, как немцы вв . . . [пауза] как немцы в Ко . . . вошли в Ковно. Эти ж самые литовские партизаны преследовали всех отступающих красноармейцев и стреляли по ним.
  • David Boder: Так.
  • Leon Shachnovski: Немцы [пауза] только появились во вторник. И так они . . . мы остались в городе до 15го августа. 15 августа был приказ, что мы все должны собраться . . .
  • David Boder: Кто это мы?
  • Leon Shachnovski: Мы – все живущие евреи в городе Ковне должны таковой город покинуть, они нам оцепили один район и . . . и переселили нас в этот район.
  • David Boder: Так.
  • Leon Shachnovski: Этот район назывался гетто. Мы находились в этом гетто. Я лично был сразу же, в первые месяцы, депортирован с еще другими в Германию.
  • David Boder: Ага. Кого же они депортировали?
  • Leon Shachnovski: Это была маленькая группа людей – 550 человек, большинство погибло. Сохранилось, по всей вероятности, всего несколько человек из тех, которых нас депортировали я бы до сегодняшнего дня никого не видал, потому что нас потом разместили по отдельным лагерям. Я потом случайно попал сюда, в Дахау – это под Мюнхеном – и с Дахау перешел потом еще в Аугсбург. Последний мой лагерь это был в Аугсбурге – я работал у мессершмита, на заводе аэропланов. И там нас . . .
  • David Boder: Да.
  • Leon Shachnovski: . . . , значит, эти американцы освободили.
  • David Boder: [Неразборчиво]
  • Leon Shachnovski: Все, что я пережил за это время, невозможно так кра . . . коротко рассказать. Я только могу рассказать, что я очень пострадал, так как я потерял всё свое семейство. Отца и мать они в 41ом году расстреляли, немцы. На моих глазах, в 1941 году, 28 октября, на моих глазах.
  • David Boder: Как же это было? В Ковне?
  • Leon Shachnovski: Это было еще, когда мы были в гетто. Они часть людей из гетто вывели. Тогда они . . . нас было приблизительно 30 000 человек, они 12 000 человек выбрали из гетто, и тут же недалеко от нашего гетто расстреляли из пулемёта, заставив раньше их раздеться, снять одёжды и отдать одёжду.
  • David Boder: Так.
  • Leon Shachnovski: [Пауза] и . . . и ещё стреляли.
  • David Boder: Так.
  • Leon Shachnovski: Мы почти что все видали всю эту так называемую акцию, которую они произвели.
  • David Boder: [Пауза] Что ж, в один день расстреляли сразу 12 000 человек?
  • Leon Shachnovski: 12 000 человек расстреляли в течение поч . . . одного дня.
  • David Boder: И кто же их похоронил?
  • Leon Shachnovski: Были приготовлены уже заранее ямы вырытые. Они стояли около ям и падали в ямы, и лежали на ямах друг на друге и . . . и, значит, патрули литовские и американские ходили и, если кто-нибудь еще дышал и жил, то их приканчивали тут же из револьвера.
  • David Boder: Что Вы говорите – американские патрули?!
  • Leon Shachnovski: То есть, извините, пожалуйста, я думал немецкие патрули! [Неразборчиво]
  • David Boder: Ага, это ничего. Вы оговорились. Теперь скажите, остальных, значит, оставили в живых?
  • Leon Shachnovski: Остальных оставили в живых. И на следующий день все, как ни в чем не бывало, должны были пойти на работу и продолжать свою повседневную работу.
  • David Boder: А что же они работали там? Что Вы работали?
  • Leon Shachnovski: Мы работали следующее: нас отправляли группами на всевозможные работы. Самая большая группа это была в 1000 человек, которая ходила на аэродромные работы. Ковенский аэродром немцы перестраивали, хотели перестроить и сделать из него самым модный аэродром. Кроме того, как рассказывали, там должна была быть школа для пилотов так называемых штурцкапффлюгцойге. И вот мы на этом аэродроме работали: русские пленные и мы. Русские пленные находились в отчаянных условиях, гораздо лучше, чем мы. С ними абсолютно не считались как с людьми.
  • David Boder: Гораздо хуже?
  • Leon Shachnovski: Гораздо хуже. [Неразборчиво]
  • David Boder: Да, это ничего.
  • Leon Shachnovski: Гора . . . извините, я неправильно сказал – это гораздо хуже. В хужих условиях, чем мы. Они жили под навесом, совершенно открыто.
  • David Boder: Так.
  • Leon Shachnovski: Под . . . под навесом совершенно открыто. Мыться им не было разрешено, получали они к обеду и, очевидно, к ужину, я не видал этого, видал только обед, какую-то черную бурду и кусочек хлеба. Это всё, что они получали. Обращение с ними было нечеловеческое. За каждое движение, за каждое слово их немилосердно били. Если бывали больные, которые не могли правильно ходить или двигаться, как не . . . немцам хотелось, так их же тут же на месте добивали до смерти палками. Мы . . . невозможно было смотреть на это обращение [говорит с дрожью в голосе].
  • David Boder: Что [неразборчиво] А оттуда, значит, Вы потом были отправлены . . .
  • Leon Shachnovski: Я лично попал в Германию, проделал много лагерей различных . . .
  • David Boder: Что значит «попал»? Вас отправили [неразборчиво]?
  • Leon Shachnovski: Отправили в Германию.
  • David Boder: Так.
  • Leon Shachnovski: Депортировали в Германию.
  • David Boder: Так. И потом повезли куда?
  • Leon Shachnovski: Раньше всего повезли нас в Штутхоф. Это под Данцигом лагерь.
  • David Boder: Так.
  • Leon Shachnovski: Оттуда я попал в Дахау. В Дахау было очень много различных так называемых аусенлагерунг, в которых я тоже работал.
  • David Boder: А что это такое—«аусенлагерунг»?
  • Leon Shachnovski: Сам концентрационный лагерь имеет еще од . . . один . . . специальные отделения различных других лагерей. Это есть, предположим, что какая-нибудь фабрика или какое-нибудь строительство, находится в этой же местности, где находится самый главный лагерь. Тогда . . . для того, чтобы отправить туда людей на работу, устраивают маленькие лагери недалеко, в трех, четырех или десяти километрах от этой данной фабрики или от этого данного строительства. Эти люди тогда живут в этих маленьких лагерях и идут на строительство. На работы, на строительство или на фабрики.
  • David Boder: А скажите, эээ . . . , кормили . . . эээ . . . , как кормили людей там? Тех, которые работали.
  • Leon Shachnovski: Кормили совершенно различно. [Пауза] Мы получали утром кофе. Так называемый кофе, потому что это не было настоящее, была какая-то черная бурда.
  • David Boder: Так.
  • Leon Shachnovski: Кром . . . к обеду мы получали [пауза] три четверти литра сваренного какого-нибудь супа.
  • David Boder: Так.
  • Leon Shachnovski: Он был иногда с картошкой, иногда с капустой, иногда с чем-нибудь другим. Мяса почти что там никогда не было. [Пауза] Вечером мы получа . . . могли получить немного кофе, так на . . . тоже какой-то черной бурды. К этому мы получали хлеб. Это . . . порции хлеба были различно: они . . . первые, значит, первые получали 500гр хлеба и доходило до 150гр хлеба в день – совершенно различно.
  • David Boder: [Пауза] Так. И где Вы работали? Над чем Вы работали?
  • Leon Shachnovski: Я лично . . . я лично как специалист-техник старался все время работать в каких-нибудь мастерских. Этим я сохранил свою жизнь, то что я мог, зная и как известное ремесло, время от времени работать в мастерских. В мастерских работа была тем легче, что она находилась под навесом, она не была на открытом воздухе [кашляет], в то время как большинство должны были работать с лопатой или с киркой или с чем-нибудь другим на открытом воздухе при любой погоде: в снегу, в дождь, и . . . вьюгу и тому подобное. Многие работали также у бетонных работ и тут же попадали в бетон, были заживо погребены в этот бетон и входили . . . и потом были растерты машинами и входили, значит . . . входили как составная часть бетона для постройки многих зданий, фундаментов и тому подобных вещей.
  • David Boder: Как же они попадали в бетон? Каким . . .
  • Leon Shachnovski: А их просто . . . их сбрасывали в ямы, в машины. Я лично не видал сам, так что точно указать не могу, но я знаю о таких фактах, когда их просто сбрасывали, бросали . . . эээ . . . там, где приготовлялся бетон, в этих машинах, и они были вместе с бет . . . со всеми камнями, с бетоном раскрошены на куски.
  • David Boder: Так, это, значит, было в Дахау. И как долго Вы были в Дахау?
  • Leon Shachnovski: [пауза] Я был в Дахау от 42 года до 45, потому что все остальные лагери, даже в том, где я был в Аугсбурге, в мессершмите – это все входило под Дахау, хотя это было далеко от Дахау, но это числилось все отделение Дахау.
  • David Boder: Так как, Вы ездили каждый день на работу?
  • Leon Shachnovski: Нет, я раньше уже объяснил, что мы находились в известных других помещениях, бараках, которые были построены недалеко от места работы.
  • David Boder: Ага! Но это было под властью . . .
  • Leon Shachnovski: Это все под властью . . . мы респектировали из Дахау, мы были все регистрированы в Дахау, у меня все документы имеются из . . . лагеря Дахау
  • David Boder: . . . Дахау. А скажите, Вам платили что-нибудь за работу?
  • Leon Shachnovski: Нам ничего не платили.
  • David Boder: Но я видел, например, в Штатах какие-то . . . деньги концентрационных лагерей.
  • Leon Shachnovski: Это были деньги, да. Это были деньги концентрационных лагерей. Совершенно правильно. Это . . .
  • David Boder: Да.
  • Leon Shachnovski: . . . арийские. Мы, евреи, этого не получали. Ну, а арийцы имели право на какие-то премии, и когда они получали эти премии, они получали какие-то монеты.
  • David Boder: Так.
  • Leon Shachnovski: И этими монетами они могли в кантинах, которые были в лагерях, себе что-нибудь купить. Мы этими преимуществами не пользовались, так что я ничего точного об этом не могу сказать. Кроме того, не в лагерях, а в гетто были . . . эээ . . . деньги. Скажем, гетто Терезиенштат имело свои деньги.
  • David Boder: [Неразборчиво, очень тихо] А из Дахау Вы попали куда? Вы в Дахау были до самого освобождения?
  • Leon Shachnovski: Я из Дахау попал в Аугсбург и работал у мессершмита, как я раньше сказал Вам.
  • David Boder: Да.
  • Leon Shachnovski: Но мессершмит тоже был лагерем от . . . лагерем Дахау, числился тоже в Дахау, хотя это находилось от Дахау приблизительно в 70км.
  • David Boder: Ну . . . эээ . . . я Вам очень благодарен [неразборчиво, Шахновский что-то тихо говорит]. Да, это оговорки. И . . . спасибо. Я думаю, что если мне дают проезд, я Вас найду. Вы где? В Мюнхене?
  • Leon Shachnovski: В Мюнхене.
  • David Boder: Хорошо. Теперь . . .
  • Contributors to this text:
  • Transcription : Olga Collin
  • English Translation : David P. Boder